Ударьте в рельс: так на стройках созывали на смену. На сайте звучат подлинные записи 1930–1940-х годов, поэтому лучше надеть наушники.
Загружаем документы и записи…
Или смотреть фильм · 9 минут или на RuTube, если устройство слабоеКак на лесной окраине Свердловска за пять лет подняли Уралмаш, завод, который должен был делать другие заводы, и во что эта стройка обошлась тем, кто её строил.
Содержание
Пролог. 1926–1927
Три с половиной километра к северу от Свердловска. Лес, под ним торф, рядом нитка железной дороги. Ни домов, ни водопровода, ни света. Именно здесь решают строить самый большой машиностроительный завод страны, завод, который будет делать заводы.
В начале 1926 года Главметалл ВСНХ берётся за проект машиностроительного завода на Урале. Место ищут долго, примеряясь к Верх-Исетскому заводу, Нижнему Тагилу и Челябинску. В конце концов расчёты приводят на северную окраину Свердловска, где рядом сходятся железная дорога, вода и электричество, а в земле лежит торф.
Начинать придётся с пустоты. Здесь нет ни водопровода, ни канализации, ни электричества. Да что там: их нет даже в самом Свердловске, и городской водопровод начнут прокладывать лишь в 1929 году, одновременно с заводским.
15 марта 1927 года здесь срубили первую сосну.
Лес под цеха вырубали и продавали, а выручку пускали на стройку.
Современники приписывали эту мысль Александру Банникову, первому руководителю стройки. Он же предложил завести при ней подсобное хозяйство, чтобы кормить рабочих.
Остальное
сделают люди.
Глава I. 1928
2 марта 1928 года создан Уралмашинстрой. 15 июля, в девятую годовщину освобождения Урала от Колчака, завод закладывают. На площадке митинг, торжественное заседание горсовета проходит прямо в рабочем бараке, а над стройкой в это время бьёт гроза и хлещет дождь.
«15-го июля 1928-го года в день 9-ой годовщины освобождения Урала от Колчака заложен Уральский Машиностроительный Завод».
Акт нарисован от руки, как плакат: герб, красные полосы, рубленые буквы. Ниже должности и подписи тех, кто стоял на площадке в тот день. В фундамент первого цеха, цеха металлоконструкций, строители замуровали медную табличку, словно письмо в будущее.
Но если вчитаться в подписи, торжественный акт превращается в список будущих судеб:
Ни Банников, ни Фидлер не доживут до пуска завода.
Начальник строительства с 1926 по 1932 год
Харизматичный руководитель из поколения Гражданской войны. В записных книжках он писал жене стихи, не предназначенные для печати, и жаловался в них на тяжесть лет, которую чувствовал уже в тридцать.
Умер в командировке в Москве в апреле 1932 года. Официально объявили, что от белокровия; вскрытия не делали.
1881–1932. Главный инженер проекта и стройки
Бывший главный инженер златоустовских заводов и опытный проектировщик, он сочувствовал планам новой власти.
Скончался в октябре 1932 года, тоже в Москве и тоже в командировке. Уже после смерти его объявят главой «контрреволюционной организации».
Глава II. Земляные работы
Под завод и соцгород отвели 1 750 гектаров у станции Свердловск-I, между железной дорогой и озером Шувакиш. Первым делом здесь валят лес. Пилой, топором, руками. Пни корчуют, торф снимают лопатами.
Экскаваторов почти нет. Землю роют грабари, землекопы со своей лошадью и телегой. Кирпич таскают козоносы, на деревянной «козе» за спиной. Каждый кубометр глины здесь чьи-то руки и чья-то спина.
Котлованы роют под каждый цех, под фундаменты и трубы. Котлован инженерного тоннеля уходит на пять метров. Глину поднимают наверх с уступа на уступ, тачками по шатким трапам. Стенки держит деревянная крепь. Человек на дне ростом с треть стены.
Работы не останавливаются и в мороз. Землю долбят ломом, раствор на стенах не схватывается, и стены отогревают печами. А вечером люди возвращаются в землянки и бараки.
Однажды к месту будущей ТЭЦ из леса вышел лось. Испугавшись людей, он перемахнул через пятиметровый котлован тоннеля и скрылся среди деревьев. Лес ещё помнил, что это его земля.
Раньше улиц и домов под будущим соцгородом и заводом прокладывают инженерный тоннель. По нему к цехам пойдут вода и все коммуникации. Тоннель цел и сегодня.
В 1931 году на стройке работают около семнадцати тысяч человек. Завод заводов поднимают в лесу, почти голыми руками, за пять лет. Даже в 1932 году между готовыми цехами ещё ездят на лошадях.
Лозунг первой пятилетки, 1929–1930
Глава III. 1929–1932
В начале 1930-х на стройку вербуют людей со всей страны. Едут крестьяне, которые бегут из колхозов. Едут молодые специалисты, собравшиеся строить новый мир. Едут отчаянные и авантюрные, верящие в светлое будущее так, как верят только в двадцать лет.
В 1931 году на строительстве работает около 17 тысяч человек. В марте того же года на базе Уралмашинстроя создают новый район Свердловска, Сталинский.
Почти всё оборудование будущего завода покупают за границей, и для монтажа приглашают иностранных специалистов. Им строят каменные дома. Землекопы живут в землянках.
Нарком тяжёлой промышленности Серго Орджоникидзе, чьё имя завод получит при пуске, говорил об этих годах так:
Запись из собрания «Старое радио» (reportage.su). Расшифровка моя.
«Строительство Уралмаша — это, сказать по правде, большое нахальство».Сергей Агеев, научный сотрудник музея Уралмашзавода. Интервью 66.ru
Глава IV. 1928–1931
До 1928 года посёлок строителей состоит из нескольких бараков без всякого благоустройства. Архивисты описывают их как «сараи с печками и нарами».
Первое жильё рабочие копают себе сами, там, где сейчас стоят дома 6 и 8 на улице Красных Партизан. Землянку ставят двускатным шалашом, крышу обмазывают глиной и засыпают землёй с дёрном. Четыре на пять метров, одно окно, от трёх до шести человек. Это и есть дом.
Потом вырастает барачный посёлок «Рабочий», шестьдесят четыре барака. Их строили как временные. Простояли они десятилетия. Землянки снесут только к 1931 году, а всё это время в каменных домах живут иностранные специалисты, инженеры и администрация.
Улицы посёлка тонут в грязи, деревянные тротуары проложены только у самых домов. Женщины привязывают галоши верёвкой, иначе грязь стягивает их прямо с ноги.
«снег сверху проникал на кровать»
Из воспоминаний первостроителя о жизни в недостроенном доме, где топили буржуйку, спали на деревянных топчанах, набивали матрасы стружкой и получали продукты по карточкам. Фонд первостроителей Уралмашзавода; цит. по журналу «НЛО», 2020, № 2.
Глава V. 1930–1933
В юбилейных воспоминаниях первостроителей почти нет боли: их писали в 1960–80-е годы для заводского музея. И всё же несколько историй прорываются сквозь парадный тон.
Заводской врач Н.А. Савичева-Смирнова, составляя отчёт о медслужбе, перечислила, с чем пришлось столкнуться в первые годы: вспышки сыпного тифа и тифо-паратифозных болезней в тесных бараках, малярию, тяжёлые пневмонии, туберкулёз. Больные лежали в общих палатах.
Таких документов немного. Исследователи замечают, что боль появляется в воспоминаниях первостроителей лишь тогда, когда без неё не рассказать собственную жизнь.
Сколько людей погибло и покалечилось на этой стройке, не скажет никто. Точного счёта нет.
Глава VI. 1930–1933
Листайте, и лента поедет
1930
За год площадка превращается в лес каркасов. Летом к городу прокладывают шоссе длиной 6 км, нынешний проспект Космонавтов.
25.10
1930
Три трубы поднимаются над площадкой раньше стен. В тот же день фотограф снимает и соседний сталелитейный цех.
25.10
1930
Фермы собирают одновременно с монтажом оборудования, так что корпус и машины растут вместе.
1932
Конструктивистское здание с часами стало лицом стройки, хотя рядом с ним всё ещё стоит деревянный барак.
1932
Леса деревянные. Временные стенки внутри тоже деревянные. Через полтора года этот цех почти целиком сгорит.
1933
Горожане выходят расчищать площадь. До официального пуска остаются считаные недели.
Глава VII. 1928–1932
Рядом с бараками проектируют город будущего со школами, больницами, фабрикой-кухней, детскими садами и водонапорной башней. Утопия на чертежах и грязь по колено на улицах существуют одновременно.
В 1928 году бюро по проектированию жилого района возглавил Пётр Оранский, недавний выпускник ленинградского ВХУТЕИНа. Жилые кварталы поставили севернее завода: ветра здесь дуют с запада и северо-запада и уносят заводской дым прочь от домов.
Как проектировали детский сад: два года переписки
На высшей точке посёлка архитектор Моисей Рейшер поставил Белую башню. Монолитный железобетон был для Урала новинкой, бак вмещал 700 кубометров воды, и белый цилиндр на горке видно издалека.
В 1932 году тот же Рейшер проектирует на площади перед заводской проходной усыпальницу Банникова, чёрный гранитный куб. Позже туда же поместят урну Фидлера. Дважды в день рабочие проходят мимо неё на смену.
Белый цилиндр, который даёт воду, и чёрный куб, который хранит прах, стоят на одной оси соцгорода.
Глава VIII. 1931–1936
Рядом с бараками и страхом шла обычная жизнь. Дети шли в школу. Вечерами собирались в кино. На праздники выходили колоннами, с флагами и оркестром. Город строили вместе с заводом, и жить в нём начинали раньше, чем его достраивали.
Первая школа соцгорода начиналась в бараке на улице Калинина, потом её перевели в цех прямо на заводской территории. Ученики запомнили, как там дрожали парты: «У нас подпрыгивали чернильницы, так как на территории завода проводились взрывы».
В 1931 году для неё построили здание на улице Стахановской, и школа получила номер 22. Директором стал Николай Кузьмич Горбунов, выдвиженец с завода. Ученики сами носили и клали кирпичи, осушали болотистую землю вокруг, сажали деревья. Учились в три смены и всё равно успевали ставить спектакли, устраивать литературные вечера и ходить в походы.
В 1933 году на углу улиц Красных Партизан и Банникова построили ещё одно школьное здание. Торопились так, что не успели сделать спортзал, и достроили его только к 1940 году. Тогда здание и передали школе № 22.
Кинотеатр «Темп» начали строить в сентябре 1931 года. Стены клали зимой из экспериментального бесцементного кирпича, раствор не схватился, и здание начало расползаться. Тогда в зрительном зале поставили большую печь и грели стены, пока раствор не застыл.
Первым директором стал Иван Петрович Силин. При нём, в 1932 году, в «Темпе» показали первый в Свердловске звуковой фильм, «Путёвка в жизнь». В 1930-е годы уралмашевский кинотеатр считался одним из лучших в городе, а саму идею кинотеатра приписывают Банникову.
В 1943 году Рейшер перестроил «Темп», добавив к строгому фасаду колонны. По вечерам в фойе играл оркестр, и так продолжалось до 1980-х. Здание снесли 24 марта 2018 года, в тот же день, когда в Екатеринбурге взрывали недостроенную телебашню. На взрыв башни смотрели сотни горожан. К кинотеатру не пришёл никто. Историки успели спасти от бульдозера одну колонну.
Кормить рабочих должна была фабрика-кухня на улице Культуры с мясным и рыбным цехами и отдельным залом, где варили первые блюда. Проект делали Валерий Парамонов и Моисей Рейшер при участии Белы Шефлера.
Вскоре выяснилось, что кормить людей прямо в цехах удобнее. Торговый корпус фабрики-кухни перестроили: сначала в нём открыли Дом инженерно-технических работников, потом общезаводской Дворец культуры. Там занимались кружки самодеятельности, в которых пели и играли целыми семьями, как Балакшины из главы «Люди».
К пуску завода в соцгороде работали детский сад и ясли, баня, хлебозавод, больница, ремесленное училище и школы.
А в январе 1932 года заводская газета уже искала на стройке вредителей.
Глава IX. 1932
Энтузиазм и страх жили рядом, часто на одной газетной полосе. Наведите курсор на колонку, и звук сместится вместе с ней.
Цех за год!
В 1929 году два цеха строят меньше чем за год, в 1930-м закладывают все основные цеха. В 1931-м сдают чугунолитейный, модельный и инструментальный и пускают заводской водопровод, а в 1932-м начинают работать два механических цеха, термический, кузнечно-прессовый, ТЭЦ и газогенераторная станция.
Заметка называет девять фамилий: снабженцев, кладовщиков, десятников. Их обвиняют в том, что они срывали поставки шихты и кокса. Про одного сказано, что он «раскулаченный», про другого, что он «в прошлом кулак». Кончается заметка словами о «пролетарском суде», который станет «суровой карой».
В соседней колонке той же полосы напечатаны «Поправки»: за две опечатки в прошлых номерах корректору Кондратьеву объявлен выговор.
В апреле 1932 года в Москве умирает Банников. В октябре там же умирает Фидлер. Оба в командировке. Обоих не вскрывали.
Урны с прахом привозят в Свердловск. Траурный поезд встречают на площади у проходной, где уже стоит чёрный гранитный куб. Исследователи замечают, что эти внезапные смерти быстро превратились в заводской миф о жертве, принесённой ради стройки.
Лозунг заводской газеты «За уральский блюминг», 1933
Глава X. 15 июля 1933
Приказом наркомата тяжёлой промышленности законченный строительством Уралмашзавод включают в число действующих предприятий с 15 июля 1933 года и присваивают ему имя Серго Орджоникидзе.
К этому дню работают модельный, термический, чугунолитейный, сталелитейный, кузнечно-прессовый и механический цеха и ТЭЦ. Оборудование обошлось в 80 миллионов рублей, зато собственный завод избавил страну от импорта на 21 миллион рублей золотом.
Праздник во многом устраивали для газет: завод к тому времени уже работал и успел выполнить полугодовой план.
Запись из собрания «Старое радио» (reportage.su). По содержанию речь относится к VII съезду Советов, 1935. Расшифровка моя.
Глава XI. 1933–1934
Через пять месяцев после пуска горит кузнечно-прессовый цех. Следствие отыщет «контрреволюционную организацию» и назовёт её главой человека, который умер за год до пожара.
5 октября 1933
Заместитель директора Корнев и главный инженер строительства Доброхотов пишут в военизированную пожарную охрану ОГПУ по Уралу. На действующем заводе, сообщают они, есть недостроенные объекты, «совершенно не обслуживаемые пожарной охраной», и просят поставить там посты.
В списке из восьми объектов седьмым пунктом стоят расширенные кузнечно-прессовые цеха. Письмо заканчивается просьбой «срочно разрешить данный вопрос».
19 декабря 1933
Огонь уничтожает почти всё здание кузнечно-прессового цеха и насосно-аккумуляторную станцию. Сгорают электросети, рушится газопровод, страдают импортные прессы на 1200, 2000 и 300 тонн и ещё не смонтированные детали пресса на 10 000 тонн.
Цех выходит из строя на полгода. Убытки по зданию и оборудованию, не считая простоя, составляют 3 285 000 рублей в советских деньгах и ещё 530 тысяч сверх того.
2 марта 1934
На допросе инженер Алексей Баландин «признаёт», что цех подожгли по его заданию через временную деревянную стенку. Само задание он будто бы получил от германского инженера Йоста, который якобы представлял концерн фирм «Демаг», «Крупп», АЕГ и других.
За пять месяцев до этого допроса завод сам просил поставить у этого цеха пожарный пост. Ответили ли на письмо, по сохранившимся документам не видно.
Май 1934
Обвинительное заключение по делу № 12038. Двенадцать человек обвиняют по 58-й статье, пунктам 7, 9 и 11, то есть во вредительстве, диверсии и участии в контрреволюционной организации.
Главой организации объявляют покойного Фидлера, и после процесса его урну убирают из чёрного гранитного куба у проходной.
Историки Уральского федерального университета замечают, что газеты того времени называли обвиняемых «вредителями», но по существу дела называть их так нельзя.
1934
Цех восстанавливают. На двух снимках рядом первые конструкторы цеха в 1933 году и те, кто восстанавливал его в 1934-м.
Глава XII. 1937–1938
В 1937 году арестуют и расстреляют почти всё руководство завода, а имена многих первостроителей на десятилетия исчезнут из официальной истории.
Запись из собрания «Старое радио» (reportage.su). Это не уралмашевский митинг, а один из тысяч таких по всей стране. Расшифровка моя.
нарком тяжёлой промышленности, его имя носит завод
Застрелился у себя в квартире. Официально объявили, что не выдержало сердце.
18 февраля 1937
замнаркома тяжёлой промышленности; заверял Москву, что пуск Уралмаша реален
Расстрелян на полигоне Коммунарка на следующий день после ареста.
1937
подписал акт закладки 1928 года
Арестован и расстрелян.
1937
директор Уралмашзавода с декабря 1933
Обвинён в связях с троцкистами, германской разведкой и в участии в «террористической организации правых». Расстрелян в Свердловске. Реабилитирован в ноябре 1956-го.
арест 1.09.1937, расстрел 14.01.1938
парторг завода
Расстрелян. Вместе с директором Владимировым он написал предисловие к книге «Стахановцы Уралмаша» (1936), и её век тоже оказался коротким.
1937
Вычеркнутые из истории завода. Нажмите на имя, чтобы вернуть его
Гассельблат подписал акт закладки в 1928 году. Шефлер работал над проектом фабрики-кухни, здания, которое в Екатеринбурге знают как ДК Уралмашзавода. На доме 28 по улице Толмачёва висит табличка «Последнего адреса» в память о директоре Владимирове.
Глава XIII. 1937–1950
Записей голосов детей первостроителей в открытом доступе мне найти не удалось, но их воспоминания сохранились на бумаге. В 2013 году уралмашевцы, родившиеся в 1920–40-х, собрали их в книгу «Непридуманные истории, подсказанные людской памятью».
Моего отца, Бориса Степанова, председателя Берёзовского райкома партии, арестовали в 1937 году. Почти два года он провёл под следствием, а потом его выпустили.
Мы переехали в Свердловск. Папа пошёл слесарем на Уралмашзавод и готовился поступать в вечерний институт. Зарплата у него была маленькая, мама не могла найти работу, и жили мы почти впроголодь.
Войну я встретила девятилетней девочкой в лесочке, там, где сейчас станция метро «Уралмаш». Отец сразу ушёл добровольцем. Потом я напишу, что он встретил войну «как избавление от мучительных дум о предавших друзьях, о страшных пытках».
После седьмого ранения он погиб: бомбили госпиталь.
Стальда Наварская
По документальной повести С.Б. Наварской о семье (публикации Государственного архива Югры) и статье в «НЛО», 2020. Наварская всю жизнь проработала конструктором на Уралмаше и стала инициатором книги «Непридуманные истории».
Мне было пять лет. Взрослые с утра уходили на завод, и мы, дети, оставались в бараке одни.
Однажды по общему коридору пронеслась шайка воров и стала выносить всё, что попадалось под руку. Я вцепился в бутылочку с остатками молока, которую мама оставила моей грудной сестрёнке. Сестра плакала, и ей бросили на голову подушку. Убегая, воры захлопнули дверь и прищемили мне палец.
В больницу меня отвели двое ремесленников, парень и девушка. Палец отняли, а их лица я запомнил на всю жизнь.
Анатолий Шабанов
По рассказу его жены А. Шабановой. «Непридуманные истории», 2013, с. 64. Анатолий Шабанов потом работал начальником бюро отдела главного металлурга Уралмаша.
Каждый день я забирал из детского сада сестрёнку, она была на четыре года младше. Однажды зимой мне сказали, что её уже увели домой. Но родители были на работе, и я побежал.
В густом морозном тумане я разглядел у нашего дома взрослого. Он вёл сестру за руку и обещал ей сладости. Я её отбил.
Маленькие дети тогда довольно часто пропадали бесследно.
Ю. Колмаков
«Непридуманные истории», 2013, с. 90.
Подростком меня отправили за город на уборку картошки. Вокруг был лес, бродили лоси и косули, по ночам выли волки, без конца лили дожди. Единственные мои ботинки сняли с коньков брата.
В конце сентября я вернулась совсем больной. Полгода на ногах не заживали фурункулы. От той простуды я так и не смогла стать матерью.
М. Никонова
«Непридуманные истории», 2013, с. 64–65.
Мы с женой работали в три смены. В снег, в дождь, ночью ходили на завод пешком за четыре километра: если ждать трамвая, можно было опоздать.
Бараки стояли на пустыре среди пней. Спали на деревянных топчанах, вместо постели была древесная стружка, воды не хватало.
Уходя на смену, мы запирали сына в бараке одного. Так он и вырос, в детский сад не ходил ни дня.
Василий Белик
По воспоминаниям В.П. Белика, Фонд первостроителей Уралмашзавода; цит. по «НЛО», 2020.
Мне было шестнадцать, когда в августе 1941 года нас эвакуировали из Орловской области в Свердловск. Поселили в барак: в одной комнате две семьи, тринадцать человек на двадцати квадратных метрах.
Чтобы меня взяли на Уралмашзавод, пришлось соврать про отца. Его репрессировали, и в 1939 году он умер в тюрьме. К семьям репрессированных тогда относились с презрением, и правда закрыла бы мне дорогу на завод.
Имя не названо
По воспоминаниям работницы Уралмаша. РИА Новости, «Вехи Уралмашзавода».
Письма записаны от первого лица по опубликованным воспоминаниям. Это бережный пересказ, а не дословные цитаты; дословно приведены только слова в кавычках.
Лозунг военных лет, 1941–1945
Эпилог. 1942–1955
В войну завод делает танки Т-34, самоходки, броню и корпуса снарядов для «Катюш». К станкам встают женщины, подростки и старики.
Запись 1942 года из собрания «Старое радио» (reportage.su). Расшифровка моя.
За годы войны Уралмаш выпустит больше пяти тысяч боевых машин, а в 1946 году на заводской площади поставят на постамент самоходку СУ-100.
В 1955 году на месте чёрного куба у проходной открывают памятник Орджоникидзе. Урну Банникова переносят ночью, при вдове и заводском начальстве, и замуровывают в стелу слева от памятника.
Рядовые строители заговорят только в конце 1960-х, когда новый заводской музей раздаст им «Анкету участника строительства». Её заполнят около сотни человек. К тому времени историю уже переписали, и в ней остались только те, о ком разрешалось вспоминать.
Что делал завод
Осенью 1933 года заводская многотиражка даже называлась «За уральский блюминг» и выходила под лозунгом «Советской стране — советские машины!». Уралмаш строился, чтобы страна перестала покупать тяжёлое оборудование за границей, и до войны здесь сделали машины, которых в СССР раньше не выпускали: первый электрический карьерный экскаватор, первую отечественную крупную дробилку, первую агломерационную машину. К 1939 году завод выпускал 80 типов машин, и большинство из них в СССР раньше не делали.
После войны завод вернулся к мирной технике. В 1947 году появился карьерный экскаватор СЭ-3, и его выпускали так долго, что всего собрали больше 13 тысяч машин этой модели и её модификаций. В 1949 году Уралмаш сделал первый шагающий экскаватор, в 1950-м первый трубопрокатный стан для бесшовных горячекатаных труб.
Одна судьба. 1941–1945
Мой прадед, Николай Иванович Дубцов, завод не строил. В заводской газете он впервые появляется весной 1941 года старшим мастером механического цеха, а к концу войны возглавляет Орджоникидзевский район. Почти всё, что я знаю о нём по документам, нашлось в многотиражке «За тяжёлое машиностроение».
В праздничном номере к 1 Мая 1941 года газета рассказывает о передовом механическом цехе. На снимке его стахановцев прадед сидит за столом, так сказано в подписи. Рядом его слова: старший мастер первого участка говорит корреспонденту и о хорошем, и о том, что мешает работать быстрее.
«С программой по участку дело обстоит неплохо. Но мы часто бываем не загружены. Например, на одной операции мы 10 дней не работали. Ещё хорошо, что цех мог работать на нашем заделе. Сейчас дело идёт более или менее равномерно, но снова есть угроза остановки. Держат нас термический и кузнечно-молотовой цехи. Если бы они нас снабжали нормально заготовками, то мы бы ушли далеко вперёд и на этом участке закончили бы годовую программу.»
До войны остаётся семь недель.
Сентябрь 1941
Война идёт третий месяц. На участке простаивают станки, потому что не хватает кранов. Газета пишет, что коммунист Дубцов приспособил стеллажи для подачи деталей, и уже на следующий день девять станков обошлись без крана.
Январь 1942
Теперь прадед секретарь партбюро цеха, то есть цеховой парторг, и газета пишет о нём по-разному. Партком осуждает грязь и захламлённость в цехе и указывает партбюро на «примиренческое отношение к бескультурью».
Лето 1942
Агитаторы завода выходят к жителям посёлка. Вокруг лектора, секретаря цеховой парторганизации Дубцова, собирается до полутора сотен человек. Он рассказывает о том, что творят оккупанты на захваченных землях, беседа затягивается за полночь, и, прощаясь, рабочий Максименко крепко жмёт ему руку.
В начале августа газета упрекает две парторганизации, в том числе его, за то, что не следили, как в цехах расходуют масло. Через несколько дней она же ставит его цех в пример: за два месяца в партию здесь приняли девять человек.
Май 1943
Уже член парткома завода, Дубцов ведёт встречу кузнецов двух цехов: передовики головного цеха приходят к соседям, чтобы поделиться опытом.
1944
В марте его избирают в бюро Орджоникидзевского райкома партии, а к лету он становится председателем исполкома райсовета, то есть главой района, выросшего из соцгорода Уралмаш. В июле району вручают переходящее Красное знамя горкома партии и горсовета.
9 мая 1945
К восьми часам площадь Первой пятилетки заполнена до краёв, а люди всё идут и повторяют одно слово. Районный митинг в честь Дня Победы открывает председатель райисполкома Дубцов.
3 сентября он снова выходит на эту площадь, где в центре выстроена колонна танков, и открывает митинг в честь победы над Японией.
Я помню прадеда прежде всего парторгом: таким он остался в семейных рассказах, и этого слова мне долго хватало. Работая над проектом, я узнал, что за ним стоит целая жизнь на Уралмаше. Старший мастер механического цеха. Секретарь цеховой парторганизации. Член парткома завода. Председатель райисполкома. Каждую из этих строк я нашёл на страницах старой заводской газеты, и каждая сделала его для меня ближе.
Память
Все, кого удалось назвать по архивным документам, газетам и воспоминаниям.
…и ещё около семнадцати тысяч человек, работавших здесь в 1931 году. Их имён я не знаю. Но завод, который они построили, стоит до сих пор.
Источники и примечания